Затем Рыбкин прошел к служебному лифту и нажал не самую заметную кнопку с надписью «подвал». Спустившись на двенадцать метров вниз, он прошел через предварительный фильтр и подвергся трехступенчатой идентификации (голос, отпечатки пальцев, радужная оболочка глаза). С точки зрения Славика, это был абсолютно никчемный пережиток шпиономании, отнимавший время и электроэнергию. Зато минуло уже полгода, как уволили Юлика, служившего во внутренней охране и долгое время бывшего постоянным партнером Рыбкина по деберцу.

Лишь после того как неумолимый электронный жлоб открыл перед ним стальные двери седьмого отделения, его дежурство началось официально. Он машинально посмотрел на свои противоударные водонепроницаемые часы. Было 20.01. Колян, которого он сменил, уже переоделся и приплясывал от нетерпения:

– Давай быстрее, братан, у меня сегодня пьянка.

– По поводу?

– Можешь поздравить. Жена второго родила.

– А-а, – кисло сказал Рыбкин. – С тебя пузырек.

– Святое дело! Послезавтра свободен?

– Да. Все тихо?

– Как на кладбище. Правда, Бобо утром чуть пошумел, руки себе покусал.

«Бобо» – это была кличка добродушного толстяка из палаты номер три, похожего на Деда Мороза (одиннадцать убийств с последующим расчленением трупов. Цель – совершение магических действий. Самое смешное, что результат «магических действий» был налицо. Во всяком случае, во время следствия на

Бобо пытались повесить еще двенадцать жертв, которых он, по-видимому, прикончил НА РАССТОЯНИИ, не выходя из своего вонючего деревенского дома…

В седьмом отделении не было суеверных. Тем не менее с Бобо никто никогда не ссорился всерьез.)

– Что это с ним?

– Да хер его знает! Испугался чего-то, придурок. Я его связал, потом заставил жрать фенобарбитал. Думаю, проспит до утра.

– «Свинка» прохезалась?

Этот вопрос вдруг приобрел для Рыбкина огромную важность. Лицо Коляна расплылось в широкой садистской улыбке.